_____________________________________
Аннотация: Автор статьи предлагает идею для упорядочивания возникающей полицентричной и плюралистичной системы международный отношений. В основу порядка «вторых Хельсинских соглашений» предлагается положить отказ от либеральных интервенций в дела других стран в сочетании с надежным сдерживанием автократий и усиления экономической устойчивости Запада.
Ключевые слова: порядок, Хельсинские соглашения, универсализм, власть, безопасность
_____________________________________
После окончания однополярного периода ведущие мировые державы усилили борьбу за иерархию власти, а также за реальные экономические интересы и интересы безопасности. Эти конфликты интересов вплетены в сложные вопросы порядка, поскольку данный исторический перекресток характеризуется рядом особенностей. Во-первых, после завершения Pax Americana ни одна держава не занимает настолько доминирующую позицию, чтобы навязывать свои идеи порядка полицентричному миру. Во-вторых, после окончания западной гегемонии происходит столкновение представлений цивилизаций о порядке, основанных на различных традициях мышления.
Мнения о том, как может выглядеть новый мировой порядок, сильно расходятся. На Западе либеральные универсалисты, ратующие за дальнейшее существование либерального международного порядка, основанного на демократии и правах человека, противостоят изоляционистским националистам, которые предпочли бы демонтировать либеральную многостороннюю надстройку.
Так называемый «Глобальный Юг» больше не готов мириться с порядком, который не отвечает его растущей влиятельности. Но и здесь мнения о том, каким должен быть завтрашний мировой порядок, сильно разнятся. Одни хотят сохранить силу международного права как защитного механизма от «права сильнейших», провести реформу многосторонние международные институты и сохранить их как платформы сотрудничества для решения глобальных проблем. Другие выступают за Вестфальский порядок суверенных государств, обеспечивающий защиту от внешнего вмешательства в их внутренние дела или даже от нарушения их территориальной целостности.
Россия и Китай также рассматривают либеральные нормы как ворота для вмешательства в их внутренние дела, но в то де время не воспринимают суверенитет и территориальную целостность своих меньших соседей серьезно. Россия стремится к многополярному «концерту великих держав», которые по-имперски будут контролировать свои региональные зоны влияния. Китай мыслит более глобально; он продвигает идею концерта цивилизаций, которые мирно сосуществуют снаружи, но интерпретируют универсальные нормы в соответствии со своими собственными представлениями о порядке внутри (cuius regio, eius religio).
Таким образом, впервые возникает вопрос о том, можно ли вывести принципы порядка из полицентричного и плюралистичного мира, которые могли бы служить ориентиром для всех государств, и если да, то каким образом.
Эти споры отнюдь не являются академическими диспутами. Ордер Международного уголовного суда (МУС) на арест президента России Владимира Путина и запрошенный ордер на арест премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху в настоящее время поляризуют мировую общественность. По мнению многих критиков на Западе, неравноправие приравнивается к неравенству. Страны Глобального Юга, с другой стороны, критикуют двойные стандарты Запада: должны ли международное право и права человека применяться для понимания ситуации в Украине, но не в Газе?
За этим стоит вопрос о том, смогут ли либеральные институты, созданные в годы после окончания холодной войны, пережить конец Pax Americana. Как Россия и Китай, многие государства отвергают МУС, «Ответственность по защите» (Responsibility to Protect, R2P) и механизм надзора Совета по правам человека. Но даже либеральный гегемон, Соединенные Штаты, теперь говорит о необязательности резолюций Совета Безопасности ООН, собирается наложить санкции на МУС и ограничивает свободную торговлю с помощью протекционистских мер. Если бывший президент США Дональд Трамп снова окажется в Белом доме, время либерального международного порядка, вероятно, закончится навсегда. Однако Европейский союз, созданный на основе договоров и приверженный верховенству права, не сможет выжить в мире без правил. Поэтому в основных интересах Европы сохранить порядок, основанный на правилах. Однако возникающие конфликты между ее властными интересами и ценностями поляризуют европейскую политику.
Два ключевых дискуссионных поля
Изо всей этой смеси идей и позиций можно выделить два центральных вопроса, в которых происходит столкновение различных концепций порядка. Во-первых, разумно и возможно ли реформировать существующие многосторонние международные институты, чтобы сохранить их в качестве платформ для переговоров о глобальных решениях, или же их следует списать со счетов как не подлежащие восстановлению и заменить региональным и связанным с конкретными вопросами двусторонним сотрудничеством между национальными государствами? Во-вторых, могут ли и должны ли существовать общепризнанные нормы, служащие ориентиром для всех государств, или же ландшафт норм в плюралистическом мире неизбежно должен распасться на множество параллельных ценностных миров?
Могут ли существовать механизмы глобального управления в полицентричном мире? Многосторонние международные организации подвергаются нападкам с нескольких сторон. В США республиканский лагерь уже несколько десятилетий атакует глобальные институты, которые якобы пытаются сковывать сверхдержаву. В течение первого срока своего правления президент Трамп отменил членство страны во многих организациях и договорах. В ходе возможного второго срока его правления трансформация либерального гегемона в изоляционистское национальное государство («Америка прежде всего»), вероятно, еще более ускорится.
Постколониальные критики интерпретируют многосторонние институты как попытку Запада закрепить свое господство с помощью неравноправных договоров и скрытых привилегий. Будучи далеко не коллективным актором, новые державы Глобального Юга, тем не менее, объединены общим призывом к реформе архитектуры глобального управления, которая бы адекватно отражала их растущее влияние.
При этом Китай продолжает проявлять интерес к реформированию многосторонней мировой архитектуры, но сам при этом закладывает основы альтернативного (частичного) порядка с помощью Азиатского банка инфраструктурных инвестиций, Нового банка развития, БРИКС и Шанхайской организации сотрудничества.
Чтобы выйти из нынешних тупиков, необходимо адаптировать сложившуюся в послевоенный период многостороннюю архитектуру международных отношений к глобальному балансу сил в XXI веке. Однако в настоящее время трудно представить, как может быть успешной, например, реформа Совета Безопасности ООН. Здесь постоянные члены на словах выступают за реформу, но их действия показывают, что они заинтересованы в сохранении своего особого положения. Реформа Всемирной торговой организации, скорее всего, провалится из-за внутреннего сопротивления США.
В отличие от этого, корректировка вполне возможна в рамках Бреттон-Вудских институтов. Здесь, однако, растущий вес Глобального Юга, скорее всего, будет происходить за счет Европы. В этой связи Европа должна взвесить свои долгосрочные интересы в стабильном, основанном на правилах порядке против краткосрочной потери влияния.
Партнерство средних
Ввиду многочисленных тупиков прорыв в решении одной из глобальных проблем был бы тем более важен, что прогресс можно достичь путем компромисса. Совместный подход Парижского клуба и новых государств-кредиторов от Китая до Индии и Саудовской Аравии мог бы, например, проложить путь к фундаментальной реформе глобального долгового режима. Здесь стоит отметить ведущую роль Франции как «средней державы». Учитывая недоверие между Пекином и Вашингтоном, маловероятно, что предложение одного из оппонентов встретит одобрение другого в среднесрочной перспективе. Инициативы более мелких и крупных третьих держав могли бы помочь выйти из этого тупика.
Помимо трудноразрешимых вопросов безопасности, «партнерство средних» могло бы сыграть важную роль в обеспечении движения к застопорившимся переговорам по глобальным проблемам с помощью прагматичных предложений. Если глобальные институты останутся заблокированными, миниатюрные форматы, региональные форумы и тематические партнерства могут помочь достичь конкретного прогресса, который может быть подхвачен другими государствами. В долгосрочной перспективе, однако, целью должно оставаться реформирование глобальных институтов, чтобы сохранить их в качестве центральных платформ для сотрудничества по планетарным вопросам.
Универсализм или невмешательство
Конфликт из-за принципов международного порядка не менее сложен. Для Запада универсальность международных норм, особенно прав человека, является частью его идентичности. Зверства Второй мировой войны укрепили убеждение в том, что позитивный правовой порядок, то есть порядок, при котором соответствующий правитель может устанавливать «закон» по своему усмотрению, слишком подвержен злоупотреблениям. Поэтому, опираясь на традиции естественного права, основные принципы либерального порядка были выведены из-под контроля законодателей с помощью защитных оговорок в национальных конституциях и, в некоторой степени, в международном праве. В условиях обострения культурных столкновений между идентичными группами западные демократии также осознают, что плюралистические общества могут быть организованы только на основе универсалистских норм («равные права для всех»).
Особенно после окончания холодной войны многие общества Глобального Юга столкнулись с вмешательством Запада в их суверенные дела с использованием программ структурного развития и гуманитарных интервенций. То, что Запад рассматривает в качестве защиты либеральных принципов — от свободы рынка до прав человека, постколониальные государства понимают как точки входа для имперских практик господства в Вестфальскую систему равноправных государств. В авторитарных режимах либеральные нормы боятся использовать, считая их троянским конем для оправдания смены режима. Такая великая держава как Китай претендует на равноправие с другими великими державами и используют свою новую силу, чтобы понемногу ограничить универсальные нормы.
Китай может заявлять о своей приверженности порядку, основанному на правилах, и уважении таких универсальных норм, как суверенитет и права человека. Однако на практике Пекин игнорирует решение Международного суда ООН по территориальным претензиям в Южно-Китайском море и использует свое влияние в Совете по правам человека, чтобы обесценить политические права человека в пользу экономических и социальных. С помощью инициативы «Глобальная цивилизация» Пекин делает еще одни шаг в этом направлении. Определяя универсализм как культурный колониализм Запада, Пекин противопоставляет ему культурно-релятивистскую концепцию мирного сосуществования цивилизаций, которые должны интерпретировать международные нормы в рамках своих цивилизационных сфер на фоне своего исторического опыта и культурно сформированных представлений о порядке.
Такое мышление в терминах сфер влияния, в свою очередь, заставляет малые государства нервничать, опасаясь за свой суверенитет и территориальную целостность в связи с российским вторжением в Украину. При всем скептическом отношении к попыткам Запада вмешиваться во внутренние дела стран под прикрытием универсальных норм, они также решительно отвергают неоимперские иерархии, дающие «большим соседям» право голоса в осуществлении суверенных прав в их сферах влияния.
Это столкновение либеральной, имперской и вестфальской традиций мышления затрудняет достижение соглашений по организационным принципам мирового порядка. Однако в условиях эскалации глобальных конфликтов и риска прямой конфронтации между сверхдержавами, обладающими ядерным оружием, крайне важно найти новое глобальное соглашение о составе международного порядка.
Хельсинки 2.0
Здесь было бы полезно вернуться к опыту решений международных проблем в рамках Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе (СБСЕ). Во время последней холодной войны друг другу противостояли непримиримые принципы порядка: либеральные демократии с универсальными правами человека, с одной стороны, и «реально существующие социалистические» диктатуры, с другой. Гениальный ход Хельсинкского соглашения, соглашения, подписанного 35 странами по итогам Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, состоявшегося в столице Финляндии в 1975 году, заключался в том, чтобы подтвердить универсальность прав человека в целом, но на практике воздержаться от попыток обеспечить их соблюдение в зоне влияния другой стороны. В конечном счете оно кодифицировало то, что уже было устоявшейся практикой во время кризисов в Восточном Берлине (1953), Будапеште (1956), на Кубе (1962) и в Праге (1968). Сочетание принципов универсальности и невмешательства стало основой для разрядки между идеологическими антагонистами.
Таким образом, «формула Хельсинки 2.0» могла бы проложить путь к деэскалации конфликтов между великими державами. Все государства должны подтвердить свою приверженность универсальности международного права с правами человека в качестве общей цели и отказаться от практики вмешательства.
Если такая идея кажется странной, обратите внимание, что позиции соперничающих сверхдержав на самом деле не так далеки друг от друга, как можно было бы предположить по риторическим перепалкам о демократии и автократии. Россия подписала Всеобщую декларацию прав человека. Китай подписал в общей сложности 20 конвенций ООН по правам человека, а в 2004 году защита прав человека была включена в китайскую конституцию. Однако на частые обвинения в пренебрежении правами человека Пекин отвечает, что «западный» подход к правам человека, сфокусированный на индивидуальных правах, не соответствует реалиям жизни людей в Китае. И наоборот, ограничиваясь риторическими осуждениями, Запад воздерживается от настоящей защиты прав человека в Гонконге и Синьцзяне. В реальной политике почти все государства подчинили свои ценности силовым, экономическим и энергетическим интересам.
Прагматический реализм
Такой прагматичный реализм возмущает правозащитников. Однако либеральный интервенционизм был дискредитирован после впечатляющих неудач в распространении демократии под дулами автоматов в Афганистане и Ираке. Отказ от того, чтобы указывать другим, как они должны организовывать свою жизнь, стал бы первым шагом к преодолению глубокого разочарования Глобального Юга в двойных стандартах Запада.
Реально-политический отказ от либеральных интервенций в любом случае не может осуществляться в условиях ядерного сдерживания. В то же время, сочетание политики надежного сдерживания и экономической устойчивости с соблюдением «красных линий» конкурирующих великих держав — лучший из всех имеющихся в наличии плохих вариантов предотвращения больших войн.
Впрочем, малые государства обеспокоены тем, что уход американского «глобального полицейского» будет воспринят другими великими державами как лицензия на произвольное вмешательство в их суверенные дела. Поэтому формула «Хельсинки 2.0» должна поддерживать универсализм международных норм, не провоцируя войны из-за пересечения «красных линий».
Все, кто не хочет, чтобы формирующийся полицентричный мир был организован по имперским принципам, должны объединить усилия с подавляющим большинством малых и средних государств, выступающих за вестфальские принципы суверенитета, территориальной целостности, ненасильственного разрешения конфликтов и невмешательства. Для Запада это означает распрощаться с либеральной эйфорией, характерного для периода, последовавшего за триумфальным окончанием холодной войны. Запад должен сосредоточиться на поддержании нормативно усовершенствованного порядка с едиными правилами для всех государств.
Если Запад примет этот подход, то защитная реакция Глобального Юга, которая в настоящее время блокирует поиск общих решений в рамках многосторонних международных институтов, в среднесрочной перспективе ослабнет. Уже существует отправная точка для создания Вестфальского порядка с многосторонней надстройкой: первоначальный Устав Организации Объединенных Наций. Адаптированный к соотношению сил в XXI веке, он может вновь стать общеобязательной основой, защищающей слабые стороны от вмешательства сильных и позволяющей вести переговоры о коллективном решении проблем.
________________________________
Примечания:
[1] Марк Заксер (Marc Saxer) возглавляет проект «Геополитика и мировой порядок» в Азиатско-Тихоокеанском отделении Фонда Фридриха Эберта, расположенном в Бангкоке. Он является членом Комиссии по фундаментальным ценностям социал-демократов Германии (СДПГ).
[2] Англоязычная версия статьи была опубликована как: Marc Saxer, The Case for a “Helsinki 2.0”. Internazionale Politik Quarterly, June 21, 2024, https://ip-quarterly.com/en/case-helsinki-20.
В оформлении использована картина Владимира Глухова «Н.Л.О» (1980).